Карола Неер, звезда немецкой сцены 1920-х, подруга и одна из любимых актрис Брехта,
прошла путь от ранней славы в Германии до тифозной советской тюрьмы на Урале,
последней точки в ее жизни.
Карола Неер - одна из ведущих актрис Брехта, именно она играла главную женскую
роль в его «Трехгрошовой опере» - Полли Пичем. Неер была синкретической актрисой,
она хорошо владела музыкой и танцем, одной из первых она исполняла знаменитые
брехтовские зонги. Хотя в ее репертуаре были и реалистический театр, и пьесы
экспрессионистов, она была фантастически многоплановой актрисой. Она, конечно, не
была коммунисткой, но ее творческая судьба вела к левым идеям и симпатиям к СССР: в
20-е годы в Берлине гастролировали советские театры, фильмы Эйзенштейна
пользовались невероятным успехом...
Карола Неер (полное имя при рождении -- Катарина Каролина) с детства мечтала стать
актрисой, однако ее родители были против: они считали актерскую профессию
сомнительной и ненадежной. После окончания школы ее отправили в коммерческое
училище. Окончив его, она поступила на работу в банк, и на заработанные деньги
втайне от родителей брала уроки актерского мастерства и танцев и работала над
исправлением врожденного дефекта речи. Лишь после смерти отца в 1918 году, с которым
у Каролы были напряженные отношения, она решилась попробовать себя на сцене.
Карола выходит на сцену, и скоро обретает известность. Играет в спектаклях по
пьесам Шекспира и Шоу. Выступает в музыкальных ревю.
Немецкий писатель и поэт Клабунд (настоящее имя -
Альфред Геншке) впервые увидел Каролу Неер в роли Гугенберга в
спектакле «Ящик Пандоры» по пьесе Франка Ведекинда в Мюнхене в 1924 году, - и она
сразу произвела на него сильное впечатление. На следующей год они поженились.
Совместная жизнь богемной пары была бурной, сопровождалась изменами и
скандалами. Клабунд, с детства больной туберкулезом, был вынужден часто
находиться в больницах и санаториях. За недолгую совместную жизнь он посвятил
Кароле множество стихов и специально для нее писал роли в своих пьесах. Поэт умер
в Швейцарии в августе 1928 года.
Начинается и кинокарьера, где наиболее заметной ролью Каролы Неер становится
Полли Пичем в «Трехгрошовой опере» по пьесе Брехта (роль, в которой она уже
выступала и на сцене).
Наконец, увлечение спортом. Это двадцатые годы, и поколение Каролы уже вкусило
плоды эмансипации. Она водит машину, мотоцикл, даже боксирует. А ситуация в
Германии между тем начинает меняться.
Левые симпатии окружения Каролы Неер приводят ее в Марксистскую рабочую школу в
Берлине, где она начинает изучать русский язык. А также знакомится с молодым
коммунистом Анатолием Беккером, который станет ее новым спутником жизни. В 1932
году Неер покидает Германию, какое-то время живет в Вене и Праге. В это время,
вместе с рядом немецких писателей и общественных деятелей в эмиграции, она
подписывает протест против оккупации Саарской области. В ответ в
национал-социалистской газете появляется фельетон «О тех, у кого плохо варит
котелок» - там среди прочих названа и Карола. Вслед за этим ее лишают немецкого
гражданства - пути домой отрезаны.
Анатолий Беккер, между тем, не видит для себя иного пути,
кроме переезда в СССР. И Карола едет с ним. Они не были видными деятелями
Коминтерна, так что оказались здесь никому не нужны. Ютились у знакомых, с трудом
получили комнату в коммуналке. Хотя в пропагандистских целях таких перебежчиков,
разумеется, использовали - имя актрисы появлялось в изданиях и на немецком, и на
русском языке.
Но вот работы для Каролы практически не было. (Жена Михаила Кольцова Мария Остен
позже будет вспоминать: «В Москве я часто видела Каролу Неер. Она казалась очень
несчастной. Иногда она просто сидела и плакала. Я ей сочувствовала. Я считала ее
хорошей актрисой, и мне было очень жаль, что она в таком подавленном состоянии и
сидит без работы».)
Изредка Карола выступала на вечерах в Клубе иностранных рабочих, делала записи на
немецком языке для радио. Очень надеялась на участие в киносъемках на студии
«Межрабпомфильм» и на создание театра на немецком языке, но и этого не
случилось.
В конце 1934 года в Москве у Каролы Неер и Анатолия Беккера родился сын Георг, а
через два года оба они были арестованы органами НКВД. В апреле 1937 года Военная
коллегия Верховного суда приговорила актрису к десяти годам тюремного
заключения, Анатолия Беккера расстреляли, а их сына поместили в детский дом,
изменив ему отчество и дату рождения. Чуть позже и в Третьем Рейхе был инициирован
судебный процесс против актрисы с обвинениями в измене родине.
Бертольд Брехт, пытаясь узнать что-либо о судьбе Каролы, пишет в это время
отправившемуся в Москву по приглашению советского правительства Лиону
Фейхтвангеру (тот издаст по итогам этой поездки книгу «Москва. 1937», которая будет
воспринята за границей как апологетика сталинского режима): «Дорогой доктор,
получили ли Вы мое письмо? Удалось ли Вам что-нибудь сделать для Неер, которая,
кажется, сидит в Москве, и я не считаю ее фигурой, которая может нанести
решительный вред и быть опасной для Союза. (...) Если бы Вы о ней спросили, это ей бы
помогло.»
Фейхтвангер отвечает уже не из Москвы, а из Парижа: «Дорогой Брехт, в Москве я
ничего от Вас не получал. (...) Карола Неер, в то время, пока я там был, находилась в
заключении, она оказалась замешанной в предательском заговоре ее мужа. Деталей я
не знаю...»
Много позже, в 1952 году, Брехт предпримет еще одну попытку и напишет в Советскую
контрольную комиссию в ГДР: «Речь идет об актрисе Кароле Неер, которая играла в
нескольких моих пьесах до 1933 года, потом эмигрировала в СССР. Насколько я слышал,
была по политическим причинам приговорена к тюремному заключению. Этот тюремный
срок она должна была уже давно отбыть. Я несколько раз осведомлялся о ней, но до
сих пор ничего не мог о ней узнать, так же как и о том, жива ли она.»
К тому времени Каролы Неер уже десять лет как не было в живых. В 1942 году она умерла
в Соль-Илецком лагере от тифа.
Но выяснить это удалось только сыну Каролы уже в середине 60-х годов. Когда уже
взрослый Георг обратился в детдом, где рос, там в архиве нашлось письмо его матери
из лагеря. Она просила сообщить хоть что-нибудь о ее ребенке - и неизвестно, был ли
ответ. Только тогда Георг Беккер узнал, что его матерью была известная немецкая
актриса. А на запрос о ней в КГБ получил ответ: была осуждена, скончалась в лагере.
«Других сведений, а также фотографии, у нас нет».
На самом деле Карола Неер была уже и почти десять лет как реабилитирована. Эту
справку удалось получить из Военной коллегии Верховного суда. В начале 70-х сын
Каролы Неер выехал в Германию. Вновь приехать в Россию, изучить архивы, посетить
пересыльную тюрьму в Соль-Илецке, где умерла его мать, он смог только в начале
90-х.
